Воспоминания Раисы Абрамовны Королевой (Подорожанской)

 
назад 1 2 3 4 5 вперед
 
Какое-то время их дивизия сражалась на Ленинградском фронте в районе реки Ловать. Я помню несколько слов из стихотворения, которое он прислал после выхода из окружения:
… Тяжело нам, друг, умирать
На далекой реке Ловать…
Широка, глубока Ловать…
 
Из окружения, как он нам писал, вышло 10-15 процентов солдат. Умирали от голода целыми ротами. Иосиф прислал фотографию того времени. Он был худ до неузнаваемости, его кудрявая, пышная шевелюра превратилась в соломенные пряди с сединой. Потом уже все восстановилось. Он писал, что его спасла закладка фундамента его здоровья в далеком детстве. Наша еврейская мама ставила правильное питание на первое место. Мы были очень плохо одеты, но серебро маминого приданого, доллары, присылаемые ее родителями, – все шло в торгсин и только на питание детей.
Армия перешла в наступление. Иосиф стал офицером и прислал нам аттестат. Мы стали чаще переписываться. Он посылал нам газеты со своими очерками и стихами. Я отправила ему свою маленькую фотографию, и ответ его до сих пор хранится в моей памяти:
 
… Жизнь изменчива, и как знать,
Все на свете случиться может.
Только хочется целовать
Эти губы, что стали строже,
Только хочется, чтоб глаза,
Что на фото полны печали,
Не печалила больше слеза,
Чтоб они огоньком сверкали…
Чтобы вошел я в дом,
В дом, где мать и сестренка Рая,
И сказал им об одном:
«Вас с Победою поздравляю!»
А пока – фронтовые дни,
Разрываются мины где-то.
Мы, сестренка, с тобой одни,
Ты на сердце моем согрета.
 
По окончании войны Иосиф находился в Риге, оттуда он поехал в Паневежес и узнал, что дедушка и бабушка, мамины младшая сестра Гинда с семьей и брат с семьей попали в гетто и погибли. Брат не смог найти никого из наших родственников. По словам мамы, погибло 12-15 человек ее близких родных.
Дивизия, где служил Иосиф, была переведена в Москву, и он с большим трудом уволился из Армии. В ТАСС СССР у него оказался знакомый, который ему подсказал: будешь выправлять паспорт, постарайся изменить отчество и национальность и получишь место в «Комсомольской правде». Иосифа это предложение возмутило и оскорбило. Фронтовики возвратились с грязной войны чистыми и наивными, они не знали, что и в России тучи уже сгущаются над евреями, несмотря на то, сколько их погибло от рук нацистов.
Sophie and Yoseph_captureИосиф с женой, фронтовым хирургом Софьей Замвелевной Бак, уехал в Читу и стал работать в читинской областной газете заведующим литературным отделом. В Чите вышло несколько его книжек – фронтовых воспоминаний, юмористических рассказов, а после поездки в Китай он написал книжку «В стране Чжунго: заметки туриста» (1956). В книге, описывая свою поездку, Иосиф восхищался работоспособностью, непритязательностью китайцев, их одержимостью в выполнении поставленной цели. Он предвидел их будущее процветание, которого они добьются своей дисциплинированностью и обязательностью.
На востоке в Чите ему очень хорошо работалось, но тянуло ближе к дому. Получив предложение из Куйбышевской областной газеты, он переезжает туда. Но его все время влечет Ярославль, и он исполняет свою мечту и переезжает в Ярославль. Начинает работать в газете «Северный рабочий» заведующим сразу двух отделов. К тому времени муж маминой старшей сестры остался один и Иосиф c женой стал жить у него. Через два года он получает квартиру на Рыбинской улице. В Ярославле много печатается, редкий номер газеты выходит без его статей, очерков, фельетоновили рассказов. Но при всем его желании жить в Ярославле, судьба складывается по-другому. Женщина из Читы рожает от него мальчика, он все время мечтал о ребенке. Дружески расставшись с первой женой, он уезжает во вновь образовавшуюся семью. Вместе с семьей он переезжает в Минск, где получает место корреспондента, а затем и выпускающего редактора ТАСС Белоруссии. Там он и работал до конца своей жизни – до 1981 года.
Raisa and Yoseph_captureОн жил в Минске, имел интересную творческую работу, но по-прежнему рвался в Ярославль, а после того, как перенес инфаркт, стал говорить и писать о том, что белорусская земля каменистая и твердая, и он хочет быть похоронен на родной и мягкой Ярославской земле. Надо же было такому случиться, что он приехал в командировку в ТАСС СССР и на пару дней поехал навестить нас в Ярославль. Через два дня, 15 сентября 1981 года, ночью он скончался от инфаркта. Похоронен на еврейском кладбище в Чурилкове.
Его сын, Михаил Иосифович, окончил Московский автодорожный институт, но пошел по стопам родителей и стал журналистом. Сейчас он издает газету «Авторевю», являясь ее главным редактором и владельцем. Продолжает род Подорожанских и его сын.
… Я же всю жизнь прожила в Ярославле. Долгое время мы с семьей жили на проспекте Ленина (тогда проспект Шмидта). В далекие военные годы тяжелее всего нам с мамой пришлось зимой 41-го и 42-го годов. Квартира не имела парового отопления, надо было топить печь, а дров не было ни полена. Поставили, как все тогда делали, чугунку. Вечером, когда стемнеет, выходили собирать щепки около сараев. Было стыдно, но это была единственная возможность немножко согреться и вскипятить воду. Электроплитка перегорела, а покупка спирали для нее стоила 400 рублей, мамина зарплата медсестры была 410 рублей. Карточек на крупу хватало на 10 вермишелевых супов на фабрике-кухне, остальные дни брали щи. Сливали воду и этим питались. Хлеба на двоих в день мы получали 700 гр.
У меня с того времени сохранилась любовь к досочкам и палочкам; увижу какую-нибудь досочку, остановлюсь, посмотрю и вспомню, как много они для нас значили. Около дома была большая колючая изгородь, там стояла какая-то воинская часть. Однажды военный паренек, видимо, наблюдавший, как мы собирали щепки, оглянувшись по сторонам, перекинул нам через проволоку толстую доску. И у нас был «горячий» праздник.
Помню, как-то пришла из школы, села делать уроки, очень хотелось есть, а дома – хоть шаром покати, ничего съедобного. Мамы нет, с работы придет поздно. Вдруг взгляд мой падает на верх шкафа. Там давно, еще с того времени, когда папа был жив и занимался приготовлением кожных снадобий из проросшей ржи, лежал мешочек с ржаным зерном. Достаю эту рожь – сухая, ничем плохим не пахнет. Беру маленькую деревянную кофемолку и начинаю дробить зерно маленькими порциями. Постепенно получается мука. Вода, соль есть, даже немножко масла в бутылке осталось. Замешиваю оладушки. Беру кастрюлю-утятницу и на нее переворачиваю электрический утюг, он нагревается. Прямо на гладь утюга я наливаю свое тесто, одну-две ложки, оно не растекается, жарится. Наверное, это были самые вкусные оладушки в моей жизни. Я накормила ими и маму, когда она пришла с работы, ей тоже понравилось. Так мы и съели этот случайный запас. Варили кашу, жарили оладушки, но, конечно, уже не на утюге.
 
назад 1 2 3 4 5 вперед